Рецензия на «Ночь с бессонницей» (Николай Левитов)

Здравствуйте, Николай Павлович.

Ваш большой рассказ, наполненный размышлениями, воспоминаниями, всяческими ассоциациями в связи с бессонницей и, конечно же, бесподобным левитовским юмором, читаю не первый раз. Скажу больше – не первый год. Читаю, смеюсь над шутками, сочувствую автору в его напрасных попытках уснуть, вовлекаюсь в картины прошлого, всплывающие в авторской памяти и так мастерски – с сохраненной атмосферой, деталями – описанными им для читателя. И никак не решусь написать отклик. Почему, спросите Вы? Ведь нравится? Очень нравится! И впечатлений достаточно для того, чтобы выразить свое восхищение автору. Хочется не упустить, делясь впечатлениями, ни одной понравившейся авторской мысли, или хорошей шутки, или интересного оборота – в этом дело. Рассказ Ваш, дорогой Николай Павлович, разноплановый, богатый рассуждениями и зарисовками из жизни, где каждая часть, каждый абзац интересен и не уступает ни в чем предыдущим, поэтому хочется сказать о каждом, но не представляется возможным в отклике. Сегодня я всё-таки рискну и решусь высказаться, но заранее прошу прощения за то, что множество деталей могут остаться без внимания в моем письме, что, однако, не говорит об их пропуске при чтении. Если бы Вы видели Нику во время прочтения Вашего рассказа, то ее мимика, смех, выражение лица сказали бы Вам, возможно, более полно и подробно.

О построении рассказа. Размышления о бессоннице, ее образе, причинах, характере, повадках (кстати, совершенно замечательно, иронично и очень точно бессонница предстает в образе коварной, капризной, приставучей, деспотичной, ревнивой и эгоистичной женщины) перемежаются мыслями, возникающими ассоциативно в ходе этих размышлений, всплывают в сознании фигуры актеров, режиссера Бунюэля, изобретателей, политиков, писателей, поэтов, художников, композиторов (о, сколько лиц промелькнуло за время рассказа!), картинки прошлого, и всё это легко цепляется одно за другое, проходит единым потоком в сознании пытающегося заснуть человека. И читателю видится будто бы неуправляемый поток случайных ассоциаций и возникающих мыслей, как и бывает в жизни. Но за этой легкостью восприятия и чтения, когда интерес не ослабевает и поток рассуждений плавно несет читателя вместе с героем, стоит кропотливая, тщательная авторская работа. И слова автора в пятой части: «Ах, я так неуклюже выстраиваю сюжетную композицию!» не более чем прием, призванный подчеркнуть для читателя переход от светлых детских воспоминаний к мрачным размышлениям о злоупотреблении снотворными средствами. Сам автор тут же говорит нам, что неуклюжей композиция может показаться лишь на первый взгляд. На самом деле, повторюсь, у автора всё продумано и выверено. Мастерская работа! Просто браво, Николай Павлович, высший пилотаж!

О бессоннице. Как хорошо образ ей подобран, это еще одно браво автору. Она и заигрывает, и обидчиво отпускает. И мучает, и кружит, и ревнует. И обнимает, и хватает за горло, и нагло пристает. И лишь под утро удаляется, перестав мстительно и жестоко играть с автором. Впрочем, не будь ее, не было бы этого замечательного, насыщенного подробностями рассказа. Временами и меня навещает бессонница. Оставляет мне на память вместо рассказов головную боль. Всё-таки с женщинами она более жестока и скупа, дорогой Волшебник, а Вас она по-своему любит.

О воспоминаниях. Наверное, можно выделить три крупных блока воспоминаний, не считая маленьких эпизодов, таких как с преподавательницей американкой: о детстве, о юности и дяде Платоне, о 90-х.
О светлом, добром, далеком детстве Вы, Николай Павлович, пишете очень проникновенно, с теплотой и тонкой-тонкой иронией в описании появления телевизора у Вас дома и истории просмотров с участием соседей, когда они сначала робко заглядывали со своими табуретами, а потом привычно. Боже, сколько искреннего душевного тепла чувствуешь в том времени, сколько доброты и сердечности, простоты и открытости. До слез, Николай Павлович, потому что я так ярко родителей своих вспоминаю. Правда, мое детство было позже и его свет закончился раньше, чем само детство, в силу определенных семейных обстоятельств, но первые воспоминания очень и очень похожи на то, что Вы описываете. Первая наша квартира в пятиэтажке, где все друг друга знали, весь дом, весь двор. Папина командировка и служебная квартира, где соседи – работники одного монтажного управления. Да и новую квартиру дали потом наряду с прочими папиными сослуживцами, и половина подъезда ходила друг к другу в гости семьями. Пока не пришли девяностые. А в девяностые такой водоворот, такие потрясения, коснувшиеся каждой семьи… Часть родственников и друзей уехали, а из оставшихся кто на митинги, кто в секту, кто в финансовую пирамиду, а кто в дворники попал. Родители уже серьезно болели в то время, но старались выплыть, как могли. Папа устроился ночным охранником, а перед этим приходилось за разовые подработки от знакомых браться. Это после того, как он был ведущим инженером и начальником участка. А мама однажды от безысходности нашла где-то объявление, что требуются продавцы газет. Только надо было в редакции самому пачку газет купить по цене издательства, а затем стоять в метро и предлагать по другой цене. Было ужасно стыдно стоять в переходе с этими газетами, язык не поворачивался кому-нибудь их предложить, словно ты собираешься обмануть или обворовать проходящих. Помню, стою я так, стою, мечтая провалиться под сам подземный переход, и подходит ко мне солидный мужчина. Ну, думаю, вот она – удача. Купит пару штук хоть кто-то, наконец. А он мне, пятнадцатилетней, не смущаясь такое предложил, что и сейчас написать не могу. На этом закончилась моя карьера продавца и вся наша эпопея с газетами. Зато в школу к нам приехали немцы, шестеро учеников из гамбургской школы, учивших русский язык. Их расселили по семьям лучших учеников нашего класса, вероятно, в качестве поощрения. У меня жила девочка Алекса, смешная такая, высокая, с огромной шапкой вьющихся волос. Немцы заразили нас битломанией, умением свободно садится на асфальт в любую погоду и делать бутерброды с бананом. А мы их поразили и привели в совершенный восторг, когда готовились к праздничным посиделкам и пекли вкусности всякие. Нужна была сахарная пудра, а ее не было. Штефани с Алексой предложили отказаться от кексов за неимением пудры, на что Вика с победным видом достала кофемолку. Когда она засыпала туда сахарный песок, у немок глаза округлились до размера ожидаемых кексов, они и представить себе не могли, что можно действовать не по инструкции. А еще мы водили наших гостей по музеям и концертам, а они учили нас ругаться на немецком. Даже я одно ругательство выучила, каюсь.
Ох, Николай Павлович, занесло меня в свои воспоминания и увело в сторону от Вашего замечательного рассказа, простите.

О Вашем дяде очень интересно было прочесть. Знаете, когда я прежде читала Ваш рассказ, меня, в первую очередь, привлекал Ваш удивительный мягкий, но блестящий юмор и тонкая ирония. А в этот раз больше зачитываюсь автобиографическими подробностями. Характер повествования меняется у разных отрывков. Здесь, о дяде, более сдержанности, строгости что ли. Потому что не до веселья, тяжелые подробности. Вам очень повезло, Николай Павлович, с родными, с такими знакомствами и рассказами из первых уст. «Его говорение походило на горение. Рассказы – на аутодафе.» Для Вас это счастье, настоящее счастье! Вы и сами знаете, а я не могу сдержаться, потому что рада за Вас, что с детства, с юности было с Вами подобное счастье. Вы в другом месте рассказа сравнили себя с Джином Келли в молодом желании петь и танцевать под дождем. А мне Вы знаете, как представляетесь в молодости? Похожим на журналиста Юрия Алябьева из известного Вам фильма.
Николай Павлович, давно хотела спросить, но не решалась о книгах о Вашей семье. Понимаю, что тираж был небольшой и они были напечатаны для родственников. А в электронном виде совсем нигде ничего нет? В библиотеках или на других платформах никаких частей, отрывков? Интересно было бы прочесть.

Хочется вернуться к Вашему детству. Вы так зримо описали темную зиму с лиловым небом и фиолетовым снегом. Да, так и было. Я почти не оставалась на продленку, лишь пару раз. Но после школы была музыкалка или бассейн, гулять днем некогда, а вечер наступал быстро, до окончания последних занятий. Я помню такой снег. И возвращение домой. И теплый абажур на кухне, шум чайника, возвращение папы с работы и мой стремительный бег, чтобы открыть ему первой и повиснуть на шее. А он уставший (от работы до дома два с лишним часа на автобусе, метро и электричке), но улыбающийся мне. Поэтому так знакомо ощущение яркости и тепла любимых домашних вечерних часов.

Николай Павлович, у меня вышло пройтись лишь по меньшей части Вашего рассказа, столько в нем всего. И мое восприятие вряд ли легло на замысел автора, совпадая всеми углами, как у двух одинаковых листов бумаги. Я не остановилась подробно на Вашем замечательном юморе. Ну, чуть-чуть пробегусь по запомнившимся фразам:
«Бунюэль, я прощаю тебя!»
«В нашем языке нет слов трудновыговариваемых, сложнопроизносимых или плохозапонимаемых, а есть слова малоизученные.»
«Кофе – изрядное есть лекарство от надмений, насморков и главоболений».
«С возрастом я научился смотреть на всё великое не снизу вверх, а прямо перед собой. Хотя и незаметно привстав на цыпочки.»
А еще перечисление раздражающих автора факторов. Или интерпретация басни Крылова.
Или фраза Вашего папы – «А в лесу утверждают, что жена крота очень красива, хотя никто ее не видел. Даже сам крот.»
Возможно, надо было бы продолжить, рассмотреть и другие детали, но я теперь боюсь откладывать свои письма на доработку. Сегодня есть возможность отправить Вам и страница Ваша открыта, а в завтрашнем дне никто не может быть уверен. Поэтому отправляю Вам неполный и несовершенный обзор Вашего великолепного рассказа. Пусть он в хоть как-то, в незначительной степени, некоторым образом будет подобием сказки, которую рассказывают на ночь, создавая атмосферу принятия, расположения, доброго общения и ласкового напоминания, что Вы любимы и нужны.

Спасибо огромное Вам за удовольствие, доставляемое Вашим рассказом при каждом прочтении.

Ника Марич   09.08.2026 20:49   •   Заявить о нарушении

Рецензия на «Есть искушенье написать письмо...» (Николай Левитов)

Доброй ночи, дорогой Николай Павлович.

Ваш герой, смущаясь, оставляет письмо неотправленным. А героиня, я уверена в том, ждет письма и сама хочет написать. Берет листок, садится за стол и… не знает с чего начать. Затем, написав первые фразы и перечитав, видит содержание бестолковым, рассуждения не относящимися к делу, вопросы неуместными, а за всем этим маячит сомнение: ждет ли герой такого письма, ждет ли он вообще письма? А хотелось бы ей – это я фантазирую – написать совсем о другом, как и Вашему герою. Вы, Николай Павлович, хорошо определили это желание, как искушение – хочется очень, а по разным причинам нельзя.

А вот Ника, дорогой Николай Павлович, в отличие от увиденной в фантазии героини, решила сегодня руководствоваться мыслью Оскара Уайльда: «единственный способ отделаться от искушения – поддаться ему». Результат Вы видите сами на своей странице. Хотя, надо признать, Нику тоже частенько одолевают сомнения и опасения, как и о чем и писать. И всё же, пока есть такая возможность, лучше, как кажется, написать, иначе потом можно горько пожалеть об упущенном времени. И я очень жалею, дорогой Волшебник, что прежде не писала Вам чаще. Конечно, я писала, как могла, но сейчас видится, что можно было бы еще больше, еще полнее, еще постояннее. Простите, пожалуйста, Нике все ее неотправленные письма, несказанные вовремя слова и ненаписанные строки.

У меня перед глазами картина, похожая на описанную Вами в стихотворении: открытое окно, темные силуэты деревьев и сгущающийся мрак. И перед глубиной этого мрака хочется зажечь маленькую свечу надежды, знали б Вы, как же сильно хочется! Чтобы всё несделанное, невысказанное, неотправленное в свое время, всё это сейчас сияло бы Вам, согревало бы Вас, утешало, давало бы силы. И чтобы смятенная, угнетенная тяжестью и болью душа верила – ничто не останется напрасным, ничто не пропадет: ни слово, ни стремление, ни тайная мысль, но всё соберется в одну большую реку любви и навсегда останется с нами.

Ника Марич   07.08.2026 22:13   •   Заявить о нарушении

Рецензия на «Речь» (Николай Левитов)

Здравствуйте, Николай Павлович.

Должна предупредить Вас о двух вещах. Первая: мой отклик вышел не совсем по теме Вашего стихотворения, уж простите. А вторая: письмо получилось длинным и не поддающимся сокращению. Поэтому Вы можете не отвечать, я прекрасно понимаю, что ежедневно отвечать на письма невозможно. Но не написать я не могла. Вчера мы, кажется, с Вами согласились, что слова нельзя оставлять на потом, когда они есть сейчас.

Я прочла это стихотворение неделю назад, будучи в деревне, сидя в саду возле старой наклонившейся яблони. Чуть позже Вы поймете, зачем я Вам описываю сопутствующую прочтению обстановку. Был тихий закат, ветер совсем улегся и ни одна травинка, ни один листик на дереве не колыхался. Облака между крышами домов стали розоветь, а на дома упал золотой свет и начал медленно стекать по стенам к траве. Перед Вашей «Речью» я читала «Венеру» и диалоги с читателями внизу стихов, в рецензиях. Два стихотворения сложились, сошлись для меня в одной плоскости размышлений о закате, окончании периода времени, исчезновении целого мира какой-то особенно тонкой и благородной культуры. И, если в начале прошлого столетия этот мир крушился в водовороте определенных событий, то к концу века тихо догорал. Вы резонно спросите, причем тут Ваш стишок «Речь», дорогой Николай Павлович? Он, скорее, ироничный, чем философский. Но первая его половина говорит о значении человеческой речи вообще, не только о частной возможности выразить чувство влюбленности. Хотя, мы с Вами и до влюбленности дойдем, погодите немного. В этом письме не все мысли пойдут по порядку, они будут перемежаться отступлениями. Такими, как нижеследующее, к примеру.

Что мне в Вас нравится, Николай Павлович, – это лишь одна небольшая черта из множества, которые мне в Вас нравятся – Ваше умение терпеливо, неспешно читать и слушать, вникая в детали, не пропуская мелкие подробности, понимая их значимость и наслаждаясь ими. Поэтому и я могу писать Вам подробно, всласть, не перескакивая с одной мысли на другую, рассуждать не торопясь, обдумывать лучше. Иной может спросить: да какая разница, с какой скоростью обдумывать и говорить? – Разница огромная. Спешка вместо насыщения дает усталость, вместо наслаждения – пустоту. В спешке и жизни не чувствуешь, не проживаешь ее всем существом.

Вернусь к речи. Речь – божественный дар, «ценный приз» Вашими словами, инструмент общения и, вместе с тем, воплощение чувств и мыслей. «Дух творит себе формы» – писал свт. Лука Войно-Ясенецкий. Он ли первый так сказал или использовал чье-то изречение, не важно, но важно, что образ мысли, дух человека, его внутреннее устроение выражается, воплощается в особом, свойственном этому человеку образе изложения, речи. Интересно, что и форма некоторым образом может воздействовать на содержание. Скажем, я замечала и думаю, что и Вы замечали, как меняется ощущение себя, а с ним и движения, манера держаться в разной одежде. Не кардинально, конечно же, но какие-то различия есть, если я надеваю в один день длинное платье, а в другой – джинсы. То же и с речью: читаешь вслух письма Батюшкова или пост в социальных сетях, чувствуешь себя по-разному. А если усваиваешь, перенимаешь какую-то определенную манеру общения, выражения мыслей и чувств, то и душа твоя некоторым образом подстраивается. Каков вывод моих рассуждений и примеров в этом немаленьком абзаце, который Вы, драгоценный Николай Павлович, дай Бог Вам здоровья, надеюсь, не устали читать? Вывод такой: речь является одним из сильных средств воздействия на душу и способна как воспитывать, возвышать, облагораживать, развивать, так и уродовать, помрачать и засорять эту самую душу. И теперь очередное отступление, которое выведет к следующей мысли.

В школьном детстве и отрочестве я, по большей части, была предоставлена сама себе. Так вышло, что родители были очень заняты, а другие родственники жили далеко и встречались мы нечасто. Мне очень повезло расти во времена отсутствия гаджетов, интернета и быть домоседкой. Зато дома была библиотека, а мне нравилось читать. Я брала всё, что под руку попадется: Лесков, за ним сказки народов Африки, потом Толстой или Тургенев и тут же Конан-Дойль. Благо, что низкосортной литературы в шкафах просто не было. Не скажу, что помню все прочитанные книги, да и системы в моих литературных познаниях никакой не сложилось, но зернышки слов упали в душу. И потом, чудесным промыслом видимо, попав в орбиту Вашего притяжения, дорогой Мастер, эти зернышки начали как-то оживать. Не знаю, у всех ли так, или это моя особенность, но мне нужен был живой носитель культуры для того, чтобы актуализировать ее зачатки во мне. Они, правда, так и остаются в зачаточном состоянии, но иногда проклевываются – с улыбкой говорю.

И тут мы подошли к связи с первым прочитанным мной тогда в саду стихотворением, если Вы еще не забыли о нем за время моего многословия, а именно с посвящением Вашему замечательному дяде, Дмитрию Ивановичу. Стихи о Венере, утренней звезде, но сами воспоминания – об ушедших поколениях, к которым хочется прикоснуться. Здесь я не буду многословной, а скажу о том, как невероятно жаль, что живых связующих ниточек почти не остается. Кто-то ведь должен от сердца к сердцу ту культуру передавать. Книги, мемуары, романы – это хорошо. Но недостаточно. Поэтому Вы, дорогой Николай Павлович, еще очень и очень нужны в этой жизни. Может показаться, что передавать некому. Но мы с Вами точно не можем знать, какие зернышки в той или иной душе ждут своего часа. И что еще важно-то: этот упомянутый живой носитель культуры должен любить своё дело, гореть им, чтобы смочь и других влюбить в красоту речи, в стремление взгляд поднять в небеса. Ну, вот и о влюбленности сказать не забыла. А на этом, как кажется, всё.

Ника Марич   06.08.2026 16:02   •   Заявить о нарушении

Рецензия на «Мы начнем этот август...» (Николай Левитов)

Николай Павлович, доброго Вам августа.

Понимаю, мое пожелание звучит нереально сказочно. Тем не менее, считаю, что в любом деле необходимы последовательность и постоянство, как в написании писем, так и в пожеланиях с приветствиями. К тому же, мы с Вами знаем, что сам по себе август (природное время) не только добр, но щедр на тепло, порой даже чересчур щедр и зноен. А Вы его сравнили с вином, значит, он еще и опьянить способен, и с этим я полностью согласна. Если Ваш снегопад способен околдовать, очаровать, увести Нику в сказку, то тем паче августовское вино с насыщенным вкусом, ароматом и цветом пьянит и ударяет в голову.

Дегустацию я начну, пожалуй, с размера – анапеста. Знаете ли Вы, что мне очень нравится анапест? В самом его названии слышится что-то цветочное, а ритм у него танцующий и напевный. Первые слова «Мы начнем этот август, как будто бутылку откроем с виноградным вином…» – приглашение читателя, вовлечение его в вальсирующий ритм, предвкушение раскрытия августовского букета, его черт: зной и остывающая по ночам река, пробивающаяся желтизна в листве, предосенний ливень, последние волны тепла, улетающие всё быстрее дни… А основная мысль в другом. Вот она появляется во втором четверостишии: « нет, нельзя задержать это лето!». Но как она появляется! Сначала хитрый автор предлагает пригубить август лишь слегка, чуть-чуть попробовать и тут же закупорить бутылку, оставив на потом. И если эти строки читает какая-нибудь простодушная Ника, принимающая всё за чистую монету, она может слегка выпятить нижнюю губу и спросить: как это – на потом? Мол, я так не играю, дорогой Николай Павлович. Вы тут, понимаете ли, такую вкуснятину по бокалам разливаете, дразните ароматами, а после говорите: «один глоток и больше низя, на потом!» Ой, я смеюсь, конечно же. И автор не собирался ничего на потом оставлять, предложение закупорить бутылку – лишь прием, который усиливает действие последующих строк. Они выплескиваются прекрасным певучим потоком с чудесным образом музыки дождя, будто пальцы пробуют гаммы, а в пробе, когда только начинается музыка, уже и кода окончания слышна, так стремительно летит август, мчатся дни, и если не успеешь сейчас ими напиться, надышаться, налюбоваться, насладиться, то они улетят все без следа. Потому-то и нельзя ничего оставить на потом, потому и не успеваем мы «августа напиться» – слишком быстро всё проходит.

Дорогой Николай Павлович, дегустировать Ваш август мне чрезвычайно понравилось. Спасибо Вам за полноту вкуса, цвета, звука, мысли. И, помимо оставшегося богатого послевкусия и желания возвращаться к золотому виноградному вину строк, я сделала следующий вывод: написание писем тоже нельзя оставлять на потом. Слова Никиной благодарности, любования, восхищения никак нельзя оставлять на потом. Поэтому пейте сейчас, дорогой Мастер.

Ваша, захмелевшая от августа,

Ника Марич   05.08.2026 16:01   •   Заявить о нарушении

Рецензия на «Осенний дым» (Николай Левитов)

Да, дело всё же к осени. Жду-не дождусь. Моя любимая пора. Стих понравился. Респект.

Вадим Тихий   05.08.2026 02:16   •   Заявить о нарушении

Рецензия на «Август» (Николай Левитов)

Николай, какое же Вы чудо сотворили в далёком уже 2014 году! Почему я его не читала, забыть его я точно не могла. Август сам себя вознёс в Августейший сан - он осознавал свою невиданную красоту и значитмость.
"Как щедр его мольберт!". И зту его красу мы видим каждый год и этим видением наслаждаемся. Хотя я очень и очень люблю весну, но для этого есть причины - рождение мамы, сына, мужа,внука и многие другие причины. Но Ваш Август покорил моё сердце. Жара скоро сменится дождями, но "золотом расшитые наряды" будет свадебным нарядом Августейшей особе.
Спасибо Вам за Ваши "стишки", всегда читаю их с радостью. Тот"стишок", который Вы убрали тоже очень хорош, но, наверное, так было нужно.
С уважением, искренне всегда,
Алла.

Алла Балашова   02.08.2026 21:29   •   Заявить о нарушении

Рецензия на «Старые стихи» (Николай Левитов)

Николай Павлович, здравствуйте.

Вот Вы решили категорично и безапелляционно, что «эту ерунду», то есть Ваши старые стихи, случайно найденные в тетрадке, «пусть ждет забвенье». (Хотя, какое может быть забвенье, если о них речь здесь, в опубликованном стихотворении, а это уже косвенное увековечивание.) Но Вы должны понимать, отдавать себе отчет, принимать во внимание то обстоятельство, что, поскольку Вы заинтриговали читателей рассказом о находке, не забыв и о деталях: три строфы, отсутствие даты, неразборчивый почерк, то этим самым читателям страсть как захочется узнать, что же всё-таки это были за стихи? Не надеясь выведать у автора, который, скорее всего, кивнет на ЛГ, мол, это он нашел, его и расспрашивайте, любопытные читатели начнут строить фантастические догадки и невероятные предположения. А Христофор Генрихович наверняка засядет писать на эту тему диссертацию, отложив на время рифмование печалей своего нежного кроличьего сердца. Ведь какой простор для фантазии, какое поле для выдвижения версий! Вы и сами стали версии выдвигать: писалось в поезде или в саду на колене? Ах, какая интрига, Николай Павлович! Эти две версии уже можно развернуть на пару рассказов.

Волшебник, не сердитесь, пожалуйста, если я не вовремя пытаюсь шутить. Конечно, я поняла замысел: подвести загадку находки, вопросы о теме, содержании и времени давным-давно написанных строчек к конечному выводу о том, что всё кануло, прошло, исчезло. А была целая жизнь! И молодого автора в момент написания этих трех строф волновало и занимало то, о чем он писал. Теперь же от его переживаний, волнений, чувств и мыслей остался мираж, туман.
Дорогой Николай Павлович, мне вот о чем подумалось. О том, что пережитое остается с нами не только как воспоминания. Есть такая вещь, как гальванизация серебра, Вы наверняка от каждого второго Кенгуру о гальванизации регулярно слышите. Как приходите в парк или сквер на лавочке посидеть, только расслабитесь и подумаете о дактиле, к примеру, или там амфибрахии каком, а тут откуда ни возьмись из кустов Кенгуру выскакивают, рассчитываются на «первый» и «второй», и вот эти вторые к Вам, значит, подсаживаются и давай о гальванизации рассуждать. Да в таких научных выражениях! Ой, простите, Волшебник, что-то Нику подхватило и понесло сегодня, а ведь собиралась лишь сказать о том, что поток жизни нашей, всё нами прожитое, прочувствованное, осмысленное оставляет посеребренной нашу душу. Душа, конечно, принадлежит вечности, но она не канет и не исчезнет. Она живая всегда.

Написала это письмо я Вам вчера, да отправить не смогла, интернет пропал у меня и не появлялся, к каким бы ухищрениям я ни прибегала, как бы ни шаманила. Правильно говорят: Шаманом нужно или родиться, или обзавестись им на ближайшем острове. Всю ночь думала и сетовала, мол, за что мне это? Я об отключенном интернете. А утром поняла: для обдуманной отправки писем, перепроверки и выявления несоответствующих мыслей и выражений. И знаете, к чему привела моя самопроверка, дорогой Николай Павлович? Обнаружив, что мне сейчас почти никто не пишет и кругом в общении затишье, я пришла к выводу, что мне нужно писать самой. И писать необходимо именно Вам. Как на Ваш взгляд, просматривается логика? Очевидная и неоспоримая, я бы даже сказала железобетонная. Понимаю, что нынешние обстоятельства не располагают к написанию писем. Но вчера, при прочтении Вашего стишка, Николай Павлович, который, несомненно, является серьезным и философским, мне настолько ярко представилось, как Кролик будет от усердия шевелить усами, нервно покусывая нижнюю губу, пытаясь угадать, что это за старые стихи такие были. А Кенгуру в процессе глубоких раздумий затянется незажженной трубкой. А шаманянки начнут строить догадки по очереди, затем собираясь малыми группами, а после соберут экстренное заседание по вопросу тематики Ваших старинных стишков. И вся общественность Острова придет в движение, начнутся дискуссии, тестирование гипотез, споры в научных кругах. Потом пойдут слухи, сложатся легенды и мифы. Вообразите себе эту картину, Волшебник. У Вас воображение куда шире и богаче моего, поэтому картина может достигнуть поистине космических масштабов. И всё Ваш давний стишок. А Вы говорите «ерунда».

Николай Павлович, надеюсь, что немного развлекла Вас своими фантазиями.

Ника Марич   01.08.2026 09:31   •   Заявить о нарушении

Рецензия на «Земная литания» (Николай Левитов)

Здравствуйте, дорогой Николай Павлович.

Ваши стихи столь пронзительны, так ярок и нагляден образ перегорающей лампочки, так понятна тяжесть тоски, удушливость отчаяния… Что очень хочется сказать Вашему герою – он не одинок в своем молитвенном прошении. Та женщина у окна не перестанет ждать. Та женщина у окна не перестанет просить для него сил, стойкости, веры и чуда. Передайте, пожалуйста, при случае это Вашему герою, будьте так добры. Пусть он в минуты самого невыносимого отчаяния, самой глухой безнадежности, самого горького разочарования ни капли не сомневается – она любит, помнит, надеется и ждет. Помнит каждую минуту, на вдохе и выдохе. Ждет всегда: когда дожди, когда снега, когда жара, когда нет письма. Ждет всем смертям назло, потому что последнее слово всегда остается за любовью. И «ни смерть, ни жизнь, … ни настоящее, ни будущее, ни высота, ни глубина… не может отлучить нас от любви».

Всё сказанное относится в полной мере и к автору. Храни Вас Бог и святитель Николай. Не прощаюсь,

Ника Марич   26.07.2026 23:00   •   Заявить о нарушении

Рецензия на «Земная литания» (Николай Левитов)

Дорогой, Николай, вслед за Вашим Л.Г. повторяю:

"Дай силу, стойкость дай и укрепи
в пору безвременья и моего отчаянья".

Бывают минуты, когда в душе гнетущий непокой, граничащий с отчаянием, но внезапное озарение, что ты не один, что есть родные и любимые, которые нуждаются в тебе, а ты в них, заставляют, помолившись перед иконой, вновь терпеть и надеяться. Так было во все времена у многих. Я уверена в этом.
Ваше стихотворение необычайной силы и нравственной глубины. Радуюсь, что Вы пришли к нам с новыми "стишками". Читаю я, конечно, и старые, но всегда жду и новых.
С уважением и искренней признательностью,
Алла.

Алла Балашова   24.07.2026 22:56   •   Заявить о нарушении

Рецензия на «Под зеленью июля» (Николай Левитов)

Николай, дорогой, листва стремится спрятать от людей
"усталость от переживаний,
всю горечь дней и даже лет".
Да, это именно так, но она не может вселить уверенность в то, что грусть и тоска, тревога и сомнения растворятся в аромате предосенних цветов. Очень жду Ваших новых стихов, и не только я. Все мы, любящие Вашу поэзию, глубоко уважающие Вас, ждём новые "стишки". Не верится, что их нет.
С искренним теплом и волнением!. Простите, если что-то пишу не так,
Алла.

Алла Балашова   20.07.2026 21:49   •   Заявить о нарушении