Людям рад, ура-нечисть ввиду ее бездарной беспомощности с удовольствием рифмачу в хвост и в гриву для поддержания рифмоформы; прочую зазюканную тупорылость развлечения ради подавляю интеллектом до полного слома ее безмозглости.

"Упорное желание отживших установлений продлить свою жизнь похоже на назойливость затхлых духов, которые требовали бы, чтобы мы все еще душили ими волосы, на притязание испорченной рыбы, которая захотела бы, чтобы ее съели, на надоедливые просьбы детского платья, которое пожелало бы, чтобы его носил взрослый, на нежность покойника, который вернулся бы на землю, чтобы обнимать живых.
«Неблагодарный! – говорит одежда. – Я прикрывала вас в непогоду, почему же теперь я вам больше не нужна?» – «Я родилась в морском просторе», – говорит рыба. «Мы были розой», – твердят духи. «Я любил вас», – говорит покойник. «Я просвещал вас», – говорит монастырь.
На это есть один ответ: «То было когда-то».
Мечтать о бесконечном продлении того, что истлело, и об управлении людьми с помощью этого набальзамированного тлена, укреплять расшатавшиеся догматы, освежать позолоту раки, подновлять монастыри, вновь освящать ковчеги с мощами, восстанавливать суеверия, подкармливать фанатизм, приделывать новые ручки к кропилам и рукоятки к шпагам, возрождать монашество и милитаризм, веровать в возможность спасти общество путем размножения паразитов, навязывать прошлое настоящему – все это кажется странным. Однако находятся теоретики, развивающие подобные теории. Эти теоретики, – впрочем, люди умные, – применяют простейший прием: они покрывают прошлое штукатуркой, которую именуют общественным порядком, божественным правом, моралью, семьей, уважением к предкам, авторитетом веков, священной традицией, законностью, религией, и шествуют, крича: «Вот вам получайте, добрые люди!» Но подобная логика была знакома еще древним. Ее применяли аруспиции. Они натирали мелом черную телку и заявляли: «Она белая». Bos cretatus. А мы в иных случаях почитаем прошлое и щадим его всюду, лишь бы оно соглашалось мирно покоиться в могиле. Если же оно упорно хочет восстать из мертвых, мы нападаем на него и стараемся убить.
Суеверия, ханжество, пустосвятство, предрассудки – эти призраки, несмотря на всю свою призрачность, цепляются за жизнь: они зубасты и когтисты, хотя и эфемерны; с ними надо вступить врукопашную и воевать, не давая передышки, ибо одним из роковых предназначений человечества является вечная борьба с привидениями" (В. Гюго, Отверженные. Том 1, книга 7, глава 3)

Well, my goodness gracious, let me tell you the news
My head's been wet with the midnight dew
I've been down on bended knee, talkin' to the Man from Galilee
He spoke to me in His voice so sweet
I thought that I heard the shuffle of angel's feet
He called my name and my heart stood still
When He said, "John, go do My will"
Go tell that long tongue liar
Go and tell that midnight rider
Tell the rambler, the gambler, the back biter
Tell 'em that God's gonna cut 'em down
You can run on for a long time
Run on for a long time
Run on for a long time
Sooner or later, God'll cut you down
(Marilyn Manson - God's gonna cut you down)

О муза, подожди! Ты гимны можешь петь,
В которых слышится торжественная медь;
Ты муза истины и права, ты, как пламя,
Могла б испепелять горящими словами,
Что вырываются, как искры, из души.
Но нет, твой срок придет, пока же не спеши.
Будь строго сдержанной, как подобает девам,
С улыбкой на устах, чуть искаженных гневом,
Который в пламенной груди твоей сокрыт.
В наш век и тот, кто добр, и тот, кто зло творит,
Как грозовой поток бесцельно мчатся оба.
Во всех сердцах живет бессилие и злоба.
Упрямец тащит груз, хоть и не нужен он,
И наземь падает, раздавлен, как Самсон,
Лишь тот силен, что мощь взнуздал свою уздою;
Так грозный океан невозмутим порою.
Скорей, чем думают, заветный день придет,
Молчи же; кто молчит, тот внутренне растет.
Будь посреди других богиней величавой,
Которая одна карать имеет право
И, силы дивные храня в душе своей,
Могла бы покарать, да не угодно ей.

Смотри: и небеса и суша пред тобою.
Иди, и пусть все те, кто совершают злое, –
Над денежным мешком дрожащие купцы,
Изменчивую речь ведущие лжецы,
Прикрывшие свои двуличные расчеты
Фальшивой доблести наружной позолотой,
Все, кто отмечены печатью роковой, –
Ревнивый выродок, завистливый и злой,
И тот трибун лакей, как женщина коварный,
Кто речи продает среди толпы бульварной,
Кто может обмануть и власти и народ,
Кто, не стыдясь, за мзду заткнет закону рот,
И тот лукавый друг, что сеет злобы семя,
И те, что день и ночь свое проводят время
В роскошных оргиях безумной суеты, –
Пускай они глядят, когда проходишь ты,
Достойнейшим в толпе приветственно кивая,
Невозмутимая, суровая, немая.
Глубоко в их сердца вонзай горящий взгляд.
И пусть, когда они, дрожа, заговорят:
«Кого ж из нашего испуганного ряда
Настигнет молния карающего взгляда?»,
Пусть каждый свой порок припомнив и кляня,
Трепещет, думая со страхом: «Вдруг меня?»
Пока же пребывай бесстрастной и великой,
Их грязи не коснись божественной туникой,
И пусть преступники дрожат уже сейчас,
Увидев, как лежит, к ногам твоим склонясь
И львиной лапою касаясь лиры стройной,
Твой гнев, твой дивный гнев, пока еще спокойный.
(В. Гюго, Внутренние голоса, XXXII)

Написать личное сообщение    Добавить в список избранных

На странице отображаются рецензии, опубликованные 10.2026 в обратном порядке с 1420 по 1411
Показывать в виде списка | Развернуть сообщения

Продолжение списка рецензий: